Карло Броски Фаринелли
Одной из самых больших загадок может считаться внешность Фаринелли. Несмотря на обилие портретов и гравюр с его изображением, до сих пор нет единого мнения о том, как мог выглядеть самый желанный певец Европы. Мнения современников Фаринелли и мнения наших современников разделились кардинально! Одни утверждают, что Карло Броски обладал неописуемой ангельской красотой, был высок (как большинство сопранистов), строен, сухопар, и сохранил свою изящную фигуру до преклонных годов; другие говорят, что на портретах он выглядит довольно полным, как, дескать, и положено кастрату, и женоподобным. Любопытно, что создатели фильма «Фаринелли-кастрат» решили уподобить главного героя этакой супер-звезде, с внешностью вполне красивого мужчины, но изнеженного и слабого, с высокой и очень аскетичной фигурой. Рассмотрим все известные нам портреты Фаринелли – словесные и художественные - подробно.
Недавно в Италии эксгумировали останки знаменитого певца. Ученые собираются изучить скелет певца, взять пробы для проведения анализа ДНК, измерить окружность грудной клетки и выявить физиологические особенности, определившие его великолепный голос. Они тоже хотят определится с обликом певцов-кастратов, узнать, были ли они похожи на карикатуры XVIII века, где их представляют женоподобными, с развитой грудью и толстыми ягодицами, или же непомерно высокими и худыми. Команда ученых, которую спонсирует известный историк из Флоренции Альберто Бруски, надеется «получить всю необходимую информацию для того, чтобы восстановить подлинную внешность Фаринелли». Исследователи намерены провести биомолекулярное сканирование останков певца и подтвердить или опровергнуть распространенное мнение о том, что Фаринелли был человеком аномально высокого для своей эпохи роста. Карло Витале, научный сотрудник Исследовательского центра Фаринелли заявил, что останки певца «находятся в удовлетворительной сохранности», но «поработать есть над чем».

Гравюра. Фаринелли и Сенезино (фрагмент)
читать дальше
«Мир, - по словам сэра Джона Хоукинса, - не видел на сцене двух таких певцов, как Сенезино и Фаринелли, одновременно; первый был искренним и замечательным актером, и, по мнению искушенных судей, тембр его голоса был лучше, чем у Фаринелли, однако достоинства второго были настолько неоспоримы, что мало кто не назвал бы его величайшим певцом в мире».

Описания портретов Фаринелли, которые мы встречали на самых разнообразных сайтах, приводят в замешательство, вот распространенный фрагмент гравюры, где изображен Фаринелли (слева), а справа Сенезино. Например: «На этой гравюре изображен Фаринелли вместе с его коллегой, певцом-кастратом Сенезино. Можно увидеть двух долговязых мужчин с непомерно маленькими головами, которые непомерно возвышаются над своими коллегами, обычными оперными певцами». На чем основывался автор, давая такое описание изображенных певцов непонятно. В данном случае можно утверждать, что фигуры изображенных ничем от нормальных человеческих пропорций не отличаются – они вполне соразмерны и в собственных пропорциях, и относительно стоящих рядом. Пара певцов помещена на первый план, и что совершенно нормально по законам живописи, их фигуры немного выше тех, что расположены поодаль сзади. Далее рассматривать это описание не станем, как недостойное внимания. Очевидно, что пара виртуозов выглядят на гравюре гармонично сложенными и вполне миловидными.
Энгус Хэриот утверждает необыкновенную красоту певца: «Слава Фаринелли быстро росла; его называли "il ragazzo" - "мальчуган", и, будучи не только феноменально способным певцом, но и красавцем, он имел поразительный успех у женской части публики; впрочем, любовные интриги его интересовали мало, и ни одного анекдота о его похождениях не сохранилось». Патрик Барбье сравнивает Фаринелли с ангелом: «Некоторых путешественников потрясала до глубины души ангельская красота … Фаринелли …». Еще одно описание: «К тому времени в нем совместилось все, что может восхищaть: он был высокий, крaсивый, a в его нa редкость утонченном лице силa сочетaлaсь с изяществом и добротa с блaгородством. Вдобaвок он облaдaл необыкновенно привлекaтельным нaбором личных кaчеств, которые внушaли всем не меньшее восхищение, чем его нaружность: нрaв у него был кроткий и скромный, с окружaющими он держaлся увaжительно, неизменно выкaзывaл щедрость и человеколюбие. Притом он отличaлся твердыми понятиями о приличиях, что было большой редкостью в теaтрaльном мире того времени: aнтрепренеров он не обмaнывaл, с пaртнерaми был мил и любезен, a немaлые свои гонорaры по ветру не пускaл - вообще он вел рaзмеренный обрaз жизни, избегaя ромaнтических приключений и более всего зaботясь о сохрaнении голосa».
Современники утверждали, что и в пожилые годы певец выглядел высоким и худощавым - в августе 1770 года Ч. Берни записывает в своем дневнике: «Каждому любителю музыки, особенно тем, кому посчастливилось слышать синьора Фаринелли, доставит удовольствие узнать, что он еще жив и бодр здоровьем и духом. Я нашел, что он выглядит моложе, чем я ожидал. Он высок и худощав, но отнюдь не кажется хилым».
На этом фоне довольно странным покажется злобный анекдот, в котором глaвной мишенью нaсмешек окaзывaется недостaток изяществa и легкости у отяжелевших из-зa кaстрaции певцов. Примером тaкой нaсмешки может служить вот такое описaние Фaринелли, которого aвтор (в дaнном случaе бритaнец) повстречaл в лондонском Сент-Джеймс пaрке; ценность этого отзывa не столько в его прaвдоподобии, сколько в вызывaющей aнекдотичности, тaк кaк все портреты и словесные описaния великого певцa рисуют его сухопaрым и стройным, a здесь он совсем иной: "Кому довелось побывaть близ Сент-Джеймсa, тот мог видеть в пaрке, с кaковою легкостью и резвостью поднимaется нa ноги призывaемaя молочницей стельнaя коровa, ибо точно тaк прянул с зaмшелого брегa божественный Фaринелли"» (П. Барбье).
До нас дошло несколько живописных портретов виртуоза, а также гравюр. Чаще всего встречаются портреты Фаринелли художника Амигони. С них и начнем. Стоит остановиться подробнее на личности автора всех этих картин, тем более, что Джакопо/Якобо Амикони/Амигони был другом Фаринелли. Знакомство художника и Фаринелли произошло в Баварии в 1728 г.
Якопо Амигони (итал. Jacopo Amigoni; 1675—1752) — итальянский исторический и портретный живописец, родился в 1675 году в Венеции. Свои первые картины Амигони написал в своем родном городе, но затем много путешествовал по Европе, где его портреты пользовались большим спросом. Некоторое время трудился во Франции, а потом на службе курфюрста баварского Максимилиана II. В 1729 году Якопо Амигони перебрался в столицу Британской империи город Лондон. Начиная с 1747 года и до самой смерти Амигони живёт и работает в столице Испании городе Мадриде, где он, по заказу испанского короля Фердинанда VI, написал для оратории Сан-Сальвадора «Святое семейство», а в Аранжуэце великолепную плафонную картину. Якопо Амигони скончался в 1752 году в звании придворного живописца испанских монархов. Его произведения сохранились в замке Шлайсхайм близ Мюнхена, в картинных галереях и церквях баварской столицы, а также в различных музеях и частных коллекциях по всему миру. Часть из них была утрачена во время Второй мировой войны (материал из Википедии).
Тема театра была для Амигони весьма привлекательной. Художник создал несколько портретов певца, хранящихся в Бухаресте, Музее изобразительных искусств; Штутгардте, Гос. художественной галерее; Стокгольме, Национальной галерее; Риме, Музее Рима).

На портрете из собрания Музея в Бухаресте Фаринелли изображен в окружении аллегорической фигуры Славы и мызы лирического пения Евтерпы, которая венчает его.

На портрете, который хранится в Штудгарте – Фаринелли изображен на фоне пейзажа с морским заливом вдали, сидящим за партитурой. Картина была написана в Мадриде, о чем свидетельствует орден Калатравы на его камзоле. С великолепным мастерством выписаны пушистые кроны деревьев, белое тонкое кружево рубашки музыканта. Мягкая палитра Амигони словно вторит внутренней грации созданного им образа. В эти годы Фаринелли возглавлял придворную оперу Фердинанда VI, занимался постановкой опер-сериа во во дворцах Мадрида и Аранхуэсе.

Полотно написано в мягких розовых, голубых и белых тонах. Рокайльным вкусам при дворе в 1750-е гг. отвечает и изображение сидящих на облаках двух миловидных аллегорических фигур в окружении пути, порхающих вокруг них. Справа на балконе изображен Фаринелли и левее от него певец Сенезино.

Фаринелли с рыцарским орденом Калатравы (Джакопо Амигони, 1750-1752), сейчас находится в Мадриде в Real Academia de Bellas Artes de San Fernando
Фаринелли и Амигони связывала многолетняя дружба. Певец коллекционировал живопись и был заказчиком Амигони. Свою коллекцию он хранил на вилле в Болонье, куда переехал с 1759 г., где и провел последние двадцать с лишним лет своей жизни. Амигони сам любил музыку, исполнял эскизы декораций и писал картины на сюжеты опер Метастазио, а также постановок в «Линкольн Инн Филдс Театре» в Англии (к опере Дж. Рича «Персей и Андромеда»). Для своего друга Фаринелли Амигони написал картину «Покинутая Дидона» (част. собр.) по мотивам одноименной оперы Метастазио.
А теперь обратимся к самому загадочному портрету работы Амигони, который привел к самому настоящему детективному исследованию – это картина «Певец Фаринелли с друзьями»

Якобо Амигони. Групповой портрет: Певец Фаринелли с друзьями. 1750-52 гг. Холст, масло, 172.8Х245.1. Национальная галерея Виктория, Мельбурн.
Как и положено в исследовании любой картины, мы начали искать информацию об авторе и тех лицах, которых он изобразил. Ведь кроме Фаринелли, нам никто не был знаком. Человек с кистями в руках не мог быть ни кем иным, как автором картины – самим Якобо Амигони. И вот с него-то все и началось: в одном из художественных словарей приводилась биография этого художника, он был представлен как друг Фаринелли. Дальше следовала поразительная фраза, заставившая сильно удивиться – «в страну туманного Альбиона Якобо Амигони приехал вместе со своим другом – известным певцом итальянской оперы Карло Броски (1705-1782), прозванным «кастрат Фаринелли». Неаполитанец по происхождению (он был родом из селения Андрия в Апулии), Фаринелли обладал красивым сопрано, был женат на комической актрисе Марии Антонии Маркезини (она изображена на портрете кисти Амигони «Фаринелли со своими друзьями», Мельбурн, Нац. галерея)».
Вот так неожиданно была упомянута «супруга» виртуоза – тут было чему удивиться, и это заставило провести настоящее расследование. Кстати, в ходе его сразу же был опознан человек слева, с пером в руке – это любимый «близнец» певца – поэт-либреттист Пьетро Метастазио. Но если с ним все просто, то с личностью загадочной Марии Антонии все оказалось труднее.
Кто же она такая, изображенная рядом с великим виртуозо, женщина? Нам известно лишь ее имя и род занятий: актриса Мария Антония Маркезини. В ходе поисков удалось прочитать в книге, посвященной Генделю о некоей Ла Луккезини: 16 января 1739 года. Премьера «Саула». Исполнению предшествовала основательная репетиционная работа. Миссис Пендэрвес в письме от 7 января пишет о том, что на другой день пойдет на репетицию «Саула». Мо¬лодой лорд Уэнтвёрс 9 января сообщает о репетиции следующее: «Вчера господин Гендель репетировал новую ораторию, которая называется „Саул", и м-р Гамиль¬тон [воспитатель молодого лорда] считает, что это очень хорошее произведение; исполнителем главной партии является некий Рашел, англичанин, который по¬ет просто великолепно. Лучшая певица - Франчезина; другие певцы, как мне кажется, посредственны». Затем, спустя несколько дней, 13 января: «Я слышал, что госпо¬дин Гендель попросил на время у герцога Арджилла [ко¬мандора стражи Тауэра] самую большую литавру; так что исполнение с массой плохих певцов будет очень шум¬ным; бесспорно, что таким образом Гендель хочет вос-полнить прежние убытки». "На состоявшейся 16 января премьере все исполнители, за исключением трех, были англичанами. Партию Саула пел превосходный немецкий бас Вальтц*, Ионафана Бёрд, а партию Давида - тенор-альтино Рашел. Две меньшие роли (Мелхолы и аэндорской волшебницы) исполнили итальянские певицы - Ла Франчезина и Ла Луккезина." Ищем дальше о Луккезини и натыкаемся на либретто генделевской оперы "Фарамондо":
Г.-Ф. Гендель * либретто аноним, после Апостоло Зено.
Фарамондо, опера в 3 актах.
Премьера состоялась 03.01.1738 года в Королевском театре на Хаймаркет, Лондон.

Действуюшие лица и первые исполнители;

Фарамондо, король Франкский ( влюблен в Розимонду) - Гаэтано Майорано *Каффарелли* , сопрано.

Клотильда, его сестра (влюблена в Адольфо) - Элизабет Дюпарк * Ла Франчезина*, сопрано

Густаво, король Кимбрийский - Антонио Монтаньяна, бас.

Розимонда, его дочь ( влюблена в Фарамондо ) – Мария Антония Маркезини * Ла Луккезина* , альт

Адольфо, его сын (влюблен в Клотильду) - Маргерита Кименти, * Ла Дрогерина*, сопрано.

Гернандо, король Свебский - Антония Мария Мериги, альт.

Теобальдо, Кимбрийский генерал - Антонио Лотти, бас.

Хильдерико, как потом выясняется, тоже сын Густаво – Уильям Саваж, мальчик - сопрано."
Вот и она - Мария Антония Маркезини под псевдонимом Ла Луккезина в опере самого Генделя! да еще на одной сцене с Кафарелли!
Как мы знаем, Фаринелли покинет Лондон в 1737 г., а она выступает в 38 и в 39 гг... Выходит, что виртуозо уехал один, а его Луккезина поет в труппе Генделя? Одни вопросы и почти ни одного ответа. Но факт внезапно взявшейся жены Фаринелли вызывает массу эмоций.
Патрик Барбье ясно дает понять, что браки с кастратами были невозможны: "Кастрат не имел права вступать в брак"; "Иннокентий Одиннадцатый (1б7б-1б89) был со всех точек зрения одним из самых непокладистых пап: нрава он был злобного и всегда всем во всем отказывал, за что и получил прозвище «Минга» - на миланском диалекте это значит «нет». Именно с ним связано нижеследующее знаменитое трагикомическое происшествие. Церковь воспрещала браки евнухов, так что за разрешением на подобный брак следовало обращаться к папе"; "В XVIII веке флорентийцы с удовольствием передавали друг другу остроумное замечание молодой дамы, посетившей спектакль с участием кастрата Кузанино: «Конечно, он хорошо поет, можно сказать, живо и выразительно - однако чувствуешь, будто чего-то не хватает...».
Тем не менее известно, что в XVII и XVIII веках эта недостача отнюдь не огорчала дам, и, как ни странно это покажется, все они - кроме француженок - буквально с ума сходили по кастратам: голоса их были столь чарующими, благородная изысканность игры - соблазнительной, а сами они в обыденной жизни оказывались просто идеальными донжуанами - и не только в гостиных, но и в альковах"; "Питаемая к женщине искренняя любовь порой побуждала кастрата к женитьбе, и если из этого ничего не выходило, то никогда не по вине брачующихся, но лишь по вине общества, в котором им довелось жить. ... Кортона умолял папу а разрешении на брак и получил в ответ пожелание предпринять более удачную кастрацию. Конечно, то было исключительное даже для времен самого дикого мракобесия происшествие, так как понтифик предпочитал спрятаться за буквой закона, лишь бы не создавать прецедент. Прочие случаи относятся к XVIII веку, когда давление Церкви несколько ослабело, и за пределами Италии кастраты нередко женились на протестантках: скажем, Филиппе Финацци женился на Гертруде Штайнмец, уроженке Гамбурга протестантского вероисповедания, с которой и прожил всю жизнь в мире и согласии"; "Женщины были не только случайными подругами и вечными возлюбленными кастратов, но также их постоянными сценическими партнершами, сотрудничество с которыми нередко осложнялось профессиональным соперничеством".
А теперь, собственно, к самому первому из первых - Карло Броски (Фаринелли): первое упоминание о некоей "реальной возлюбленной итальянского Primo Uomo - неизвестной девушке-танцорке "Арлекино" мы можем слышать в фильме «Жертвы и обольстители. Певцы-кастраты» 2010 г. Текст за кадром недвусмысленно дает понять, что никаких отношений с женщинами у виртуозо быть не могло, и эта страсть, питаемая к танцовщице явилась для Фаринелли огромным горем даже не "неразделенной любви", а самой невозможностью это любви.
Наличие этого факта в столь уважаемом издании фильма, все же не стыковалось с мемуарами Казановы, лично встречавшемся с великим виртуозо: "Карло Броски (Carlo Broschi), прозванный Фаринелли, присутствует в воспоминаниях Джакомо Казановы (Giacomo Casanova) в качестве одного из довольно известных любовников. «Хотя он и не был очень расточителен» на ласки и предпочитал растворяться в простынях какого-нибудь скрытого от любопытных взглядов ложа" .
"Кстати сказать, насчет половой принадлежности кастратов общественное мнение не имело никаких сомнений: мужчины (ну, с некоторым недостатком)! Тем более не было речи о презрительном отношении к ним по поводу их неполноценности - так, изредка подшучивали: к примеру, для Казановы старый Фаринелли, пылко и всерьез ухаживающий за молоденькой женой собственного племянника, был смешон, но солью этого анекдота, рассказанного в мемуарах знаменитого авантюриста, было тщеславие и самонадеянность певца, а не отсутствие у последнего половых желез. " А вот еще: "Кастраты же, выступавшие в опере, 300-100 лет назад в обществе пользовались статусом нынешних голливудских звезд. Парадокс в том, что при этом они, оказывается, обладали такой же любвеобильностью".
Так кто же изображен рядом с Фаринелли? Попытаемся найти портрет актрисы, игравшей на одной сцене с Кафарелли, ту саму Марию Антонию Маркезини, ла Луккезину. Ищем одну, находим другую – Тереза Кастеллини! Одно и то же лицо! Антония Маркези вышла замуж за Джеймса Амигони (Якобо Амигони) в 17 мая 1738 г.!
«Пела она в период с 1736 по 1739 (это то, что наверняка известно.. В 36 - в Неаполе, потом в Опере Знати. Ее вокал впечатлял публику и даже принца и принцессу Уэльских… ( потом перечисляется, какие ведущие и не только партии и в каких операх она пела в 38-39 годах. Пела она меццо-сопрано, но также и партии для контртенора). 17.05. 1738 она вышла замуж за Джеймса Амикони, который с 1729 декорировал сцену в Королевстком театре. Он покинул Англию в 39-м, отправился в Париж, Петербург, затем Венецию и вернулся в Лондон в 41-м. Потом вернулся в Венецию, затем в Мадрид в 1747-м, где и умер в 52-м. Не известно, сопровождала ли Мария Антония с момента их бракосочетания и до его смерти, но, возможно, сопровождала. Информации, свидетельствующей о ее дальнейшей карьере певицы, не обнаружено». Но речь идет о Марии Антонии, почему на портрете девушка именуется Терезой Кастеллини?
Ищем дальше: «Teresa Castellini was the prima donna of the Madrid opera when Amigoni painted the group. She was Farinelli’s favourite pupil, and it was rumoured that their relationship was extremely close.
Indeed, Metastasio mentioned in correspondence that Farinelli
was in love with Castellini. She also appeared with him on stage. Amigoni has included his self-portrait in the painting, and the touching gesture of his arm around Farinelli’s shoulder clearly identifies the artist as a friend and member of Farinelli’s circle. He is posed with brushes in hand, implying that he is at work on this very canvas, which conveys a sense of informality and intimacy. Born in Venice, Amigoni was something of a journeyman, working all over Italy, as well as Germany, England and Spain.The Roman-born Pietro Metastasio was a famous writer»
«Тереза Кастеллини была примадонна Мадридской оперы, когда Амигони писал портрет. Она была любимой ученицей Фаринелли, и ходили слухи, что их отношения были очень близкими. Действительно, Метастазио упоминает в переписке, что Фаринелли был влюблен в Кастеллини. Она также появлялась с ним на сцене. Амигони включил свой автопортрет в картину, и трогательный жест руки на плече Фаринелли ясно идентифицирует его в группе как друга и члена круга Фаринелли…»
Загадка портрета решена, но какой необычный исход! Вот, то получилось в итоге: Фаринелли сидит в центре этого интимного портрета. Группа вокруг - это его близкие друзья - слева направо, поэт аббат Пьетро Метастазио, сопрано Тереза Кастеллини (она же Мария Антония Маркезини, ла Луккезина), сам Фаринелли, художник Якобо Амигони, его собака и мальчик-паж. Этот групповой портрет был написан в Мадриде, где Фаринелли был на службе короля Филиппа V (1683-1746), для которого он, по общему мнению пел четыре арии в течение почти 10 лет. После смерти короля, Фаринелли попал под покровительство Фердинанда VI (1713-59), который даровал ему военный Орден Калатравы, который украшает его изящный костюм. Тереза Castellini был примадонна Мадридской оперы, когда Амигони писал картину. Она была любимой ученицей Фаринелли, и ходили слухи, что их отношения были очень близкими. Действительно, Метастазио упоминает в переписке, что Фаринелли был влюблен в Кастеллини. Она также появилась с ним на сцене. Амигони включил свой автопортрет в картину, и трогательный жест его руки на плече Фаринелли ясно идентифицирует его как друга и члена круга Фаринелли. Он стоит с кистями в руках, подразумевая, что находится на работе на этом самом холсте, котором передает ощущение неформальности и близости. Родился художник в Венеции, работал по всей Италии, а также Германии, Англии и Испании. Пьетро Метастазио был знаменитым писателем, хорошо известным как автор многочисленных оперных либретто. Амигони изобразил его с пером в руке. Метастазио был придворным поэтом в Вене с 1730 гг. Он встретился Фаринелли в Неаполе, где завязалась их дружба всей жизни. Метастазио был также на службе испанского короля, когда Фаринелли был там". Далее трудности перевода: «Лирика, проведенная между двумя этими певцами (Фаринелли и Терезой) удобочитаема, и для одного из самых известных стихотворений Метастазио сам Фаринелли написал партитуру. Стихотворение описывает печаль любовника по поводу отъезда. Метастазио уже покинул Мадрид, Тереза Castellini намеревалась также покинуть город, тем самым еще больше разбивая группу друзей. Это может также сигнализировать о надвигающихся изменениях характера отношений между Фаринелли и Кастеллини. Работа имеет острую чувствительность, так как все изображенные являются итальянцами, связанными дружбой в Испании, но они знают, что в ближайшее время будут разлучены на всю жизнь».
X-рентгенограммы показывают, что Амигони перерабатывал картину: голову собаки Фаринелли - чей воротник несет инициалы певицы – переписал в гораздо более высокое положение, чем видно в законченной работе. Собака в картине держит голову довольно низко, в позе, которая предлагает почувствовать отчаяние разделенных друзей. В целом, однако, картина имеет более радостное выражение дружбы, чем меланхолии. Увлекательным аспектом этой картины является то, что Амигони подписал
каждого персонажа по имени. Это кажется необычным, потому что работа была написана для Фаринелли, который, очевидно, знал всех в жизни. Возможно Амигони был чувствителен к феномену утраты идентичности в портретах через Время, и он хотел убедиться, что, через неограниченный срок, тот, кто увидел эту картину будет знать этих изображенных людей по имени.
Мы выяснили, что все-таки никакой жены у Фаринелли не было, но если верить Метастазио, более чем дружественные чувства испытывали друг к другу эти двое, а пикантности ситуации придает тот факт, что Тереза была замужем за другом Фаринелли – художником Амигони. Жены не нашли, но, быть может, возлюбленную? Еще одна загадка жизни Фаринелли.



Портреты певца, который был директором придворной оперы в Мадриде, писали С. Риччи и Джакуинто.

Джакуинто создал парадный портрет Фаринелли. Он изображен на нем в мантии и со знаком кавалера ордена Калатравы. Певца окружает сонм пути и несколько аллегорических фигур, среди которых изображен и сам Коррадо Джакуинто. Образ человека нового века еще не освобожден в этом полотне от аллегорического обрамления. Но введенный им образ художника сосуществует с портретируемым нераздельно, подобно аллегорическим фигурам, он служит дополнением в рассказе о его творчестве, его значительности, как личности.
Портреты Фаринелли были хорошо известны, так как с них гравировали Дж. Бартолоцци, Дж. Вольпато и известный мастер Й. Вагнер, ставший учеником Амигони в Мюнхене, а затем учившийся в Риме.


И еще одна форма, характерная для изображения портретируемых оперных певцов эпохи барокко – карикатуры. Многие утверждают, что внешность Фаринелли была столь безупречна, что карикатуристу ничего не оставалось делать, как высмеять его худобу и высокий рост, но даже и здесь, в этой карикатуре - это не выглядит смешно!

А если серьезно, то судить о внешности человека объективно не получится, ведь красота – понятие сугубо субъективное. И не было бы справедливым, рассуждать не на тему внешней привлекательности Фаринелли, а его внутренних качествах, которые были столь безукоризненны, что приводят в изумление и современников виртуоза и нас? И не желал ли сам Фаринелли, чтобы о нем помнили, как о добром, благородном, высоко-духовном человеке, а не обсуждали размер его костюма и черты лица? Красота внешняя напрямую зависит от красоты внутренней, которой наш герой обладал в избытке!
Руссе комментирует: “Фаринелли, бесспорно, волновала слава, но одновременно он был мягким, порядочным человеком. Он заботился о своем духовном состоянии больше, чем о пении. Вот почему он так рано покинул оперную сцену со всем ее блеском”, «несмотря на блеск, окружавший его, не выказывал гордости, притязательности и высокомерия, качеств, которые всего чаще возбуждают ненависть к выскочкам...", «Он заверил нас, что доброта и умеренность твоего характера ни в коем случае не пострадали от твоего высокого поста... Он говорит, что, даже достигнув столь завидного положения, ты не нажил врагов», поэт Ролли пишет: «он отличается самыми дружелюбными и любезными манерами, и я получил огромное удовольствие от общения с ним", «… великодушном и заботливом отношении Фаринелли к тем, кому везло меньше, чем ему», «Фaринелли, которого обожaли всюду, где ему довелось побывaть, сделaлся общим любимцем», «кротость и пристойность Фaринелли» подметила Сара Гудар…
Бескорыстнaя добротa Фаринелли порaжaлa современников. Вот всего одна история, ярко рисующая его щедрость и блaгожелaтельность: «Однaжды некий портной принес Фaринелли сшитый для него кaфтaн, однaко был нaстолько зaхвaчен мыслью о встрече с величaйшим aртистом столетия, что откaзaлся от всякой плaты и желaл лишь одного - услышaть божественный голос, сберегaемый певцом единственно для королевской четы. Видя, что молодой человек в решении своем тверд, Фaринелли уступил и исполнил для него одного все жемчужины своего репертуaрa, a зaтем попросил, чтобы портной ответил ему услугой нa услугу - принял бы в подaрок кошелек, где лежaло вдвое или втрое больше денег, чем полaгaлось зa рaботу».
Таким образом, "Божественный Фaринелли", блaгодaря множеству привлекaтельных личных свойств вкупе с волшебной силой голосa и удивительной вокaльной техникой стaл для своего векa тем, чем были для двух последующих Мaлибрaн и Кaллaс.

@темы: портрет, опера, музыка, гравюра, Фаринелли, Карло Броски, Живопись, Амигони