Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
Регистрация

Пустое

Птицы поднимаются выше, когда летят против ветра.
↓ ↑ ⇑
20:52 

Сегодня Юрию Лоресу, барду и поэту, испоглнилось 68 лет. С Днём рождения, Юрий Львович!
Слушаю, читаю. Пусть здесь будут любимые.

Шиповник
Пять веков картине:
Городок старинный
Помнишь, ты жила когда-то в нем?
Прикоснись рукою
К дому над рекою,
Где цветет шиповник под окном.
Припев: Жаль, что ты меня не помнишь,
Жаль, что ты меня не любишь
Пять веков назад и пять вперед.
Пять столетий нас не будет,
Пять раз вспомнишь, пять забудешь,
Как шиповник под окном цветет.
Ты жила-грустила,
Не меня любила,
Думала о нем, как обо мне.
Вижу, как под вечер
Зажигаешь свечи,
Как вздыхает тень твоя в окне.
Припев.
Пять веков картине:
Городок старинный
Помнишь, ты жила когда-то в нем?
Ты жила-грустила,
Навсегда забыла
То, что я — шиповник под окном.

Снегопад
Когда меня закроет снегопад –
по переулку уходящую фигуру –
и взгляд вослед ты бросишь наугад
и не найдешь меня в пространстве хмуром
ничто не кончится. Все будет при тебе:
черновики, подруги, ухажеры
и в снегопад задернутые шторы –
моя судьба тебе не по судьбе.
Я заплутал. Спасибо фонарям,
они в буране светят мне как звезды.
Мой путь вперед. Назад к твоим дверям
следы засыпаны и возвращаться поздно.
И снег, как будто воздух под ногой,
не чувствуя его сопротивленья,
я убыстряю шаг без сожаленья
и вкус его приемлю – никакой.
Когда меня укроет снегопад,
запеленает в белоснежный саван,
не выходи из дома наугад:
меня снега засыпали на славу.
Тебе меня вовеки не найти:
я не дышу и глаз не открываю
и, словно спелый плод, звезду срываю
с густого древа Млечного пути.

12:21 

Ещё несколько воспоминаний о тех лихих девяностых годах, когда было и смешно, и грустно.

О хитром программисте и экономии электричества
Хитрый программист из отдела Ужасного (о котором я упоминала в предыдущем рассказе) дурил начальника следующим образом. Работу, которую он должен был сделать на компьютере, Хитрый давным-давно сделал. Но не признавался. Утверждал, что работы немыслимо много, не успевает, и ему крайне необходимо было оставаться после работы до очень позднего времени, чуть ли не на всю ночь, чтобы якобы успеть с работой.
В этом была проблема. Институт начал экономить на электроэнергии и оставаться после работы (зима, темнеет рано) можно было только с разрешения начальника отдела. А разбазаривание электричества строго контролировалось главным инженером КБ. Он лично обходил территорию института и отслеживал окна, в которых горел свет с дальнейшим посещением крамольных окон на предмет бумажки-разрешения.

Ужасный терпеливо выдавал разрешение Хитрому каждый день. А зачем это надо было Хитрому? Всё просто. Хитрый играл запоем в «Цивилизацию». Но вот однажды он примчался к сыну (они общались на почве «Цивилизации») с горестной вестью. Оказывается, Ужасный каким-то образом умудрился забраться в компьютер – святая святых Хитрого, обнаружил игру, вычистил и пригрозил любителю «Цивилизации» увольнением, если увидит такое безобразие ещё раз, и к тому же перестал выдавать разрешение на работу в вечернее время.
Незадачливый игрок всё причитал, удивлялся, как Ужасный «допёр», как он добрался до компьютера, в котором ни черта не смыслит?! Своего компьютера на тот момент у Хитрого дома не было, вся радость и отрада были утеряны безвозвратно. Я почувствовала свою вину перед игроком, изливающим горести сыну.

Но моя Золотая Рыбка и тут нашла выход. У сына был собственный ключ от нашей комнаты, который он не сдавал на вахту, и печать, необходимая для опечатывания комнаты перед уходом. Сын дал ключ и печать Хитрому. Игрок радостно сообщил, что останется на всю ночь играть до нашего прихода, тогда и отдаст ключ с печатью. Мы ушли, и уже дома я вдруг с ужасом вспомнила о главном инженере, дозором обходящим территорию с целью выявления окон, светящихся без разрешения. Но дело было сделано.

Утром мы пришли в институт, Хитрый ждал нас, поигрывая. Мы с волнением спросили, не заходил ли дозорный? «Зачем бы он заходил, – ответил игрок, – окно-то не светилось». «Как?!» – поразились мы. «А так!» – Хитрый не зря был таковым. Свет в комнате он не зажигал, а пользовался фонариком, предварительно тщательно проверив, на заметен ли этот свет с улицы. Мы ужаснулись. «Как же ты играл? Это же неудобно, всё равно темно». Но фанат «Цивилизации» только засмеялся и ушёл, прихватив свой пустой термос из-под кофе. Этот фокус «комарик с фонариком» повторял потом не один раз. А я не мучилась от угрызений совести. Всё-таки компьютерный игрок – родная душа.

09:04 

Сегодня годовщина Александра Галича, поэта и барда.
Два стихотворения, которые я люблю перечитывать, пусть будут здесь.

Красный треугольник
Ой, ну что ж тут говорить, что ж тут спрашивать?
Вот стою я перед вами, словно голенький.
Да, я с Нинулькою гулял с тети Пашиной,
И в "Пекин" ее водил, и в Сокольники.

Поясок ей подарил поролоновый
И в палату с ней ходил в Грановитую.
А жена моя, товарищ Парамонова,
В это время находилась за границею.

А вернулась, ей привет - анонимочка:
Фотоснимок, а на нем - я да Ниночка!..
Просыпаюсь утром - нет моей кисочки,
Ни вещичек ее, ни записочки!
Нет как нет,
Ну, прямо - нет как нет!

Я к ней в ВЦСПС, в ноги падаю,
Говорю, что все во мне переломано.
Не серчай, что я гулял с этой падлою,
Ты прости меня, товарищ Парамонова!

А она как закричит, вся стала черная:
- Я на слеза на твои - ноль внимания!
И ты мне лазаря не пой, я ученая,
Ты людям все расскажи на собрании!

И кричит она, дрожит, голос слабенький...
А холуи уж тут как тут, каплют капельки:
И Тамарка Шестопал, и Ванька Дерганов,
И еще тот референт, что из органов,
Тут как тут,
Ну, прямо, тут как тут!

В общем, ладно, прихожу на собрание.
А дело было, как сейчас помню, первого.
Я, конечно, бюллетень взял заранее
И бумажку из диспансера нервного.

А Парамонова, гляжу, в новом шарфике,
А как увидела меня - вся стала красная.
У них первый был вопрос - "Свободу Африке!",
А потом уж про меня - в части "разное".

Ну, как про Гану - все буфет за сардельками,
Я и сам бы взял кило, да плохо с деньгами,
А как вызвали меня, я свял от робости,
А из зала мне кричат: "Давай подробности!"
Все, как есть,
Ну, прямо - все, как есть!

Ой, ну что тут говорить, что ж тут спрашивать?
Вот стою я перед вами, словно голенький.
Да, я с племянницей гулял с тети Пашиной,
И в "Пекин" ее водил, и в Сокольники.

И в моральном, говорю, моем облике
Есть растленное влияние Запала.
Но живем ведь, говорю, не на облаке,
Это ж только, говорю, соль без запаха!

И на жалость я их брал, и испытывал,
И бумажку, что я псих, им зачитывал.
Ну, поздравили меня с воскресением:
Залепили строгача с занесением!
Ой, ой, ой,
Ну, прямо - ой, ой, ой...

Взял я тут цветов букет покрасивее,
Стал к подъезду номер семь, для начальников.
А Парамонова, как вышла - стала синяя,
Села в "Волгу" без меня и отчалила!

И тогда прямым путем в раздевалку я
И тете Паше говорю: мол, буду вечером.
А она мне говорит: "С аморалкою
Нам, товарищ дорогой, делать нечего.

И племянница моя, Нина Саввовна,
Она думает как раз то же самое,
Она всю свою морковь нынче продала
И домой по месту жительства отбыла".
Вот те на,
Ну, прямо - вот те на!

Я иду тогда в райком, шлю записочку:
Мол, прошу принять по личному делу я.
А у Грошевой как раз моя кисочка,
Как увидела меня - вся стала белая!

И сидим мы у стола с нею рядышком,
И с улыбкой говорит товарищ Грошева:
- Схлопотал он строгача - ну и ладушки,
Помиритесь вы теперь по-хорошему!

И пошли мы с ней вдвоем, как по облаку,
И пришли мы с ней в "Пекин" рука об руку,
Она выпила дюрсо, а я перцовую
За советскую семью образцовую!
Вот и все!

Ещё раз о чёрте
Я считал слонов и в нечет и в чет,
И все-таки я не уснул,
И тут явился ко мне мой черт,
И уселся верхом на стул.

И сказал мой черт: - Ну, как, старина,
Ну, как же мы порешим?
Подпишем союз, и айда в стремена,
И еще чуток погрешим!

И ты можешь лгать, и можешь блудить,
И друзей предавать гуртом!
А то, что придется потом платить,
Так ведь это ж, пойми, потом!

Аллилуйя, аллилуйя,
Аллилуйя, - потом!

Но зато ты узнаешь, как сладок грех
Этой горькой порой седин.
И что счастье не в том, что один за всех,
А в том, что все - как один!

И ты поймешь, что нет над тобой суда,
Нет проклятия прошлых лет,
Когда вместе со всеми ты скажешь - да!
И вместе со всеми - нет!

И ты будешь волков на земле плодить,
И учить их вилять хвостом!
А то, что придется потом платить,
Так ведь это ж, пойми, - потом!

Аллилуйя, аллилуйя,
Аллилуйя, - потом!

И что душа? - Прошлогодний снег!
А глядишь - пронесет и так!
В наш атомный век, в наш каменный век,
На совесть цена пятак!

И кому оно нужно, это добро,
Если всем дорога - в золу...
Так давай же, бери, старина, перо
И вот здесь распишись, в углу!

Тут черт потрогал мизинцем бровь...
И придвинул ко мне флакон...
И я спросил его: - Это кровь?
- Чернила, - ответил он...

Аллилуя, аллилуя
- Чернила, - ответил он.

10:13 

Итак, я пришла к начальнику. Великий и Ужасный выдал мне работу: велел изучить чертежи установки, написать прочностные расчёты, одновременно я должна была оформить эту работу, как руководство к действию для последующих расчётов подобных установок. Предупредил, что имеются сроки, поэтому отлынивать не придётся и бить баклуши на работе он мне не позволит, мол, здесь вам не там. Я молча взяла чертежи и отправилась к своему роскошному письменному столу и компьютеру.
Работа была не совсем по моему профилю, она больше относилась к расчётам деталей машин, чем к сопромату. Ах, как это всё было неважно! Золотая Рыбка приволокла мне гору литературы, кое-что я и сама притащила из своих запасников и с упоением принялась за работу. Сделав черновой вариант, понесла Великому и Ужасному, поскольку он затребовал: «Пора посмотреть, что Вы там натворили».
Сам Ужасный был конструктором. И тут я убедилась – это был не просто конструктор, тем более, не начальник в известном для меня смысле. НЕТ!!! Я увидела конструктора-профессионала, великолепно разбирающегося в своей работе и не только.
Он не был прочнистом. Но тут Ужасный буквально принялся вгрызаться в каждую строчку моих расчётов, разбираясь чуть ли не по буквам, упорно и скрупулёзно осмысливал мою работу, методично осваивая не очень знакомую ему область.
Он набросал мне огромное количество вопросов, и что самое удивительное, по делу. Я с удивлением обнаруживала, что он ПРАВ! Начальник и прав? Парадокс!

Приходилось переделывать, дописывать свою работу, и я стала оставаться после работы. Вот тут и обнаружила, что Ужасный просиживает над чертежами до позднего вечера, когда все его подчинённые со звонком разлетаются, как птички, по своим гнёздам. Я была потрясена, не верила своим глазам и ушам. Как?! Начальник – и умница! Начальник – и разбирается в работе? Начальник – и трудоголик? Начальник – и не боится сказать, что вот здесь и здесь ОН НЕ РАЗОБРАЛСЯ? Признаться, что не понимает? Как это? А где же спесь? Начальник – и умеет работать головой, а не воровскими ручонками? И я поняла, что это – родная душа трудоголика, не признающая халтуры!

Какое неописуемое было счастье работать под его началом! Те, кто называл его «Ужасным», не знали, что из себя на самом деле представляет ужасный начальник. Его подчинённые просто не понимали своей удачи. А я упивалась работой: составляла небольшие программы, считала, чертила на компьютере расчётные чертежи конструкции, переделывала снова и снова своё руководство, и только огорчалась, что всё это когда-то закончится. Великий теперь время от времени начинал сетовать, что я просиживаю слишком много на работе, а у меня, мол, только полставки, и не стоит мне задерживаться и перерабатывать. Какая чепуха! Работать здесь было счастьем.

Как-то Ужасный вскользь заметил, как это грустно, что он не умеет управляться с компьютером и вообще-то он завидует тому, что я легко управляюсь с этим чудом. А он боится даже подойти к нему, потому что компьютерная неумеха. Я, бывая в комнате отдела, заметила, что тамошний программист-расчётчик оказался не очень добросовестным, потихоньку, немилосердно дурит Великого, пользуясь своим умением, а Великий мучается, не имея возможности его проконтролировать.
Я предложила Ужасному приходить в нашу комнату после работы, когда все разбегутся по домам, и мы потихоньку разберёмся с азами работы на компьютере. Великий радостно превратился в старательного и дотошного студента, получал от меня маленькие странички с объяснениями, работой на дом, и с присущим ему упорством начал вгрызаться в компьютерные премудрости. Сына он почему-то стеснялся, хотя сын был профессионалом, а я лишь постольку поскольку.

Но настало смутное время. КБ разваливалось на глазах, зарплата приказала долго жить, мы с сыном ушли, я уже окончательно стала безработной, а сыну его друзья нашли подработку. Ушёл и Ужасный. А у меня в памяти осталось знание того, что не все начальники – спесивые дураки, бездельники и плагиаторы, ворующие у своих подчинённых.
P.S. И ещё осталась гордость от того, что Великий и Ужасный закончил наш родной институт, а мой бывший начальничек-профессор к авиации не имел ни малейшего отношения, подвизаясь в горном институте, пока его чья-то волосатая лапа не подбросила в авиацию. И я, вспоминая этого пламенного коммуниста, плагиатора и неуча, часто думаю, что вот уж точно: «Рождённый ползать, летать не может!»

11:39 

Коротко о дураках
Что-то я разнежилась и забросила свои воспоминания. Но вдруг, то есть внезапно, встретила совершенно классического самовлюблённого дурака и запечалилась. Встречала дураков-начальников, дураков-холуёв, дураков-подлиз, таких, что в собственной самовлюбленности не видят своей глупости, а если ткнуть носом в его недомыслие, то из его ноздрей пойдёт дым-огонь коромыслом и с упорством, достойным лучшего применения, он начнёт «обосновывать» свои нелепости и тебе хорошо достанется.
Я заметила, что такие люди никогда не скажут, что неправы, они, как паразиты, никогда не сдаются.
Встречала во время своего преподавания таких напыщенных доцентов с кандидатами и всегда поражалась, с каким упорством они, ежели ошиблись, отстаивали свои ошибки, считая для себя позорным признаться в том, что ошиблись. Их самовлюблённость и высокомерие били по студентам. К примеру, такой ошибся на лекции, а на экзамене, когда экзаменатор указывал студенту на ошибку и снижал отметку, то вопль студента: «У нас так написано в лекции» уже не имел значения. Зато такой индивидуй считал, что он не потерял лицо, как говорят японцы. Для него это самое важное, что меня всегда поражало.

У меня выработался было рефлекс по отношению к подобным идивидуям, я их старательно обходила, но недавно обнаружила, что рефлекс потеряла.
Печально, ну, это неинтересная история. А расскажу-ка я об исключении из правила: «Ты начальник - я дурак».

Рассказ о не дураке
Когда я осталась без работы и день за днём (вдоволь наревевшись) молча лежала на диване, укрывшись пледом, мне сын предложил: «Иди к нам в институт на полставки. Я договорюсь с нач. КБ».
И я ринулась к новой работе. Меня определили в отдел, о котором сын заявил, что это самый лучший отдел в институте. Но я стала бояться людей, и поэтому поселилась не в самом отделе – большой комнате, где были сотрудники этого отдела, а там, где обитала моя Золотая Рыбка (кроме сына, в этой комнате сидел только ещё один программист). Сын обустроил мой быт, притащив откуда-то роскошный письменный стол и сильно хвастался: «Такого стола даже у начальника КБ нет!» Ещё раздобыл роскошное кресло. Но самое главное, рядом высился компьютер сына и никто не запрещал мне пользоваться этой запрещённой в прошлом вещью.
На новоселье сбежались друзья и подруги сына поглазеть на меня, и тут я услышала ошеломляющую весть. Оказывается, начальником отдела, где мне предстояло работать, был Великий и Ужасный Сам Б. От него, мол, буквально стонали его подчинённые. Мне объясняли, что ещё одного такого вредного, противного, занудливого, придирчивого, злого, неуступчивого человека нет во всём КБ, очень сочувствовали, приговаривая, как мне крупно не повезло. «Господи, – думала я, – за что мне это? Наверное, я уже не выдержу больше дураков-начальников и как мог сын так меня подставить?» Но, что сделано, то сделано.

13:25 

Сегодня годовщина Новеллы Матвеевой, читаю её стихи. А это - одно из любимых, пусть будет здесь.

Баллада круга

Счастья искать я ничуть не устала.
Да и не то чтобы слишком искала
Этот зарытый пиратами клад.
Только бы видеть листочки да лучики...
Только бы чаще мне были попутчики:
Тень на тропинке,
Полет паутинки
И рощи несумрачный взгляд.

Но измогильно, откуда-то снизу,
Жизнь поднялась. И под черную ризу
Спрятала звезды, восход и закат...
Ну и повысила ж, ведьма, в цене
Это немногое, нужное мне:
Тень на тропинке,
Полет паутинки
И рощи несумрачный взгляд!

Ну, я сказала, раз так, я сказала,
Что ж! Я сорву с тебя, жизнь,
покрывало!
А не сорву - не беда. Наугад
В борьбе с тобою, в борьбе с собою,
В борьбе с судьбою добуду с бою
Тень на тропинке,
Полет паутинки
И рощи несумрачный взгляд!

Глупо, однако, что посланный на дом
Воздух и лес, колыхавшийся рядом,
Надо оспаривать, ринувшись в ад,
Дабы, вернувшись дорогой окольной,
Кровью купить этот воздух привольный,
Тень на тропинке,
Полет паутинки
И рощи несумрачный взгляд...

Вижу я даль с городами громадными,
Дымные горы с тоннелями жадными,
Грозного моря железный накат,
Но не схожу с великаньего тракта
В поисках трех лилипутиков! Как-то:
Тень на тропинке,
Полет паутинки
И рощи приветливый взгляд...

Так из-за нужного массу ненужного
Робкий старик накупил. И натужливо
В тачке увозит томов пятьдесят -
Ради заморыша-спецприложения!
Где вы? За вас принимаю сражение,
Тень на тропинке,
Полет паутинки
И рощи таинственный взгляд!

...Что же лежу я под соснами старыми?
Что не встаю обменяться ударами?
Пластырем липнет ко лбу листопад.
Латы росой покрываются мятые.
Жизни вы стоили мне, растреклятые! -
Тень на тропинке,
Полет паутинки
И роща, где вязы шумят.

08:55 

Начну, пожалуй, вспоминать свою вторую жизнь. Не столь драматичную, как первая, больше уже с негодяями из первой жизни я не встречалась, хотя теперь меня ждали разочарования в друзьях, непонимание и оттого снова горести.
Об этом написала тогда стихи. Всё, что было тогда на сердце.
Это будет как предисловие к последующим рассказам.

Изменяются лики друзей

Как жестоко, безжалостно в жизни бывает,
Непонятное что-то судьба вытворяет.
Изменяются лики давнишних друзей –
Бесшабашных и тощих былых бунтарей,
Распевавших крамольно.
Наши мысли когда-то согласно звучали,
Были общими наши и смех, и печали,
Мы властителям оды слагать не могли.
Почему же теперь алтари возвели,
Чванясь песней престольной?

Словно канул в ночи однодумец вчерашний –
Бескорыстный, сочувственный, гордый, бесстрашный.
Он теперь, не приемля свою слепоту,
У друзей уязвимую ищет пяту.
А найдёт – не промажет!
Насмеялось жестокое время над нами,
Потерялись мы между богами, врагами.
И от музыки прежней остался лишь звук
От струны. Оборвался сердец перестук.
Кто-то слёз не покажет.


О национализме без высоких слов и умных рассуждений.
У нас, в нашей захолустной школе, был учитель математики – еврей, Борис Наумович. Это был замечательный учитель! Фронтовик, он после тяжёлого ранения никак не мог выздороветь, вот и перебрался на поправку в нашу зелёную зону садов и огородов. Именно благодаря ему я так полюбила математику. Ещё до выпускного класса мы уже спокойно решали задачи из сборника (который он раздобыл), предназначенного для вступительных экзаменов по математике. Решать оттуда примеры было моим самым любимым занятием. Это был десерт. Вначале делала задания по нелюбимым предметам, а потом счастливо принималась решать задачи.
Уже в вузе на собеседовании мне дали решить несколько примеров, а я узнала знакомцев из сборника. Естественно, никаких проблем, хотя потом и опозорилась. Мне эти примеры показались сущим пустяком, я их быстренько расписала и гордо показала экзаменатору решение. Он одобрил, но потом спросил: «А что легче, килограмм пуха или килограмм железа?» Я ни секунды не сомневаясь выпалила: «Железа!» Ещё не привыкла к коварству (да и сейчас не могу похвастаться, что различаю это существо). Когда он захихикал, то поняла, ЧТО я «сморозила». Ну, это к слову. Хотя потом, будучи уже преподавателем, я, запомнив эту «шуточку» преподавателя, помня, как я разом потеряла свою уверенность, решила для себя – никогда так не «шутить» со своими студентами.
В то время были огромнейшие конкурсы именно в технические вузы (на вступительных экзаменах приоритетны –письменная и устная математика), и все мои соклассники легко прошли эти экзамены из нашей-то захолустной школы.
Я испытывала огромное уважение к математику и тихо ненавидела нашего классного руководителя – учителя украинского языка и литературы. Он почему-то сживал со свету Учителя. Противно было видеть, как он настраивал мальчишек против него, упорно и целенаправленно прививая антисемитизм. Он собирал учеников вокруг себя, они пели украинские песни, а после таких сборищ мальчишки не только подсмеивались над Учителем, но и по-подлому издевались. Мне тогда было очень горько и эта детская боль так и осталась.
Вот и сейчас не могу забыть этого паршивца, с ненавистью отношусь к слову «жид», которым соклассники называли исподтишка Учителя, и с той же ненавистью отношусь ко всем, кто кичится своей национальностью и относится с презрением к тем, кто не одной с ними крови. Есть в этих проявлениях укрнационализма, нацизма, избранности, шовинизма что-то от комплекса неполноценности, иначе, в чём смысл кичиться своей национальностью и презирать другие народы?

11:35 

Прочитала о замечательном коте «помеси мухи с кабачком», как несправедливо обозвали его, и вспомнила о не менее замечательных знакомых котах, когда-то мелькавших в моих старых записках (к сожалению, сейчас коты у меня не водятся по причине аллергии).

Из жизни замечательных котов
В детстве
у меня болели пальцы ног (результат катания на лыжах в сильный мороз). Кошка, трёхцветная красавица, мамина любимица, проводила время, лёжа на моих ступнях, когда я делала уроки, и странное дело, боль отступала.
Ранним утром мама выпускала кошку на улицу по её делам. Часто кошка прибегала с грязными лапами, но это её не смущало, и она ныряла ко мне под одеяло, привычно укладывалась на ноги и очень громко, музыкально мурлыкала. Её за грязные лапы с моей чистой кровати безжалостно сгоняли, и мы с кошкой получали хороший нагоняй. Но потом кошка каким-то непонятным образом додумалась, как избежать гонений.
Утро. Мама говорит отцу: «Подойди к её комнате и послушай, не пробралась ли к ней кошка». А кошка уже пробралась и громко мурлычет на моих ногах. Слышу, как топает отец, подходит к двери комнаты и прислушивается, но кошка уже молчит. Отец стоит некоторое время около двери и успокаивает маму: «Да нет там кошки, она ещё гуляет где-то». Уходит. И тут же кошка снова заводит свою песню, а я под эту музыку сладко засыпаю. И как она соображала, о чём говорят родители?!
***
Соседи сообщили, что в подвале завелись крысы, и могут появиться в доме. Весь вечер мама причитала: какой это ужас, а наша кошка... она ведь мышей ловит, крысу поймать не сможет и т.д. Кошка внимательно слушала мамины причитания. Утром мы все ушли.
Первой в доме появилась мама и обнаружила картину: на белоснежном покрывале, на маминой кровати лежит дохлая, грязная, окровавленная крыса, а рядом гордо восседает кошка и смотрит на маму. Вдобавок, по белому покрывалу тянется цепочка грязных кошачьих следов. Впервые кошку не обругали за подобное варварство, а мама ещё её потом долго восхваляла. Отец завидовал, приговаривая: "Интересно, что бы ты сделала со мной за такое?!"

Сейчас
В нашем дворе живёт чёрный кот: толстый, огромный, очень важный, с большим чувством собственного достоинства. Его подкармливает весь дом. Около стены, рядом с подъездом, стоят его мисочки, наполненные разными кошачьими вкусностями. Кот обычно сидит около скамейки, напротив своих запасов, сторожит.
Идёт мимо женщина, тянет огромные сумки. Не успела она поравняться с котом, как тот опрометью рванул ей наперерез, перебежал дорожку и сел у стены рядом с мисочками. Женщина охнула, выпустила сумки и обругала кота: перебежал дорогу, чёрный подлец!
А ведь не было никакого злого умысла с его стороны! Просто он беспокоился о своих припасах, вдруг она утянет. Вон какие сумки!

Этот же кот
Неподвижно сидит на своём любимом месте в профиль к дорожке, уютно прикрыв лапы пушистым хвостом. Мимо по дорожке идёт сосед с бультерьером на поводке. Увидев кота, сосед подтягивает пса к себе поближе. Буль поворачивает голову к коту и начинает злобно его облаивать. Кот даже не шелохнулся, не повернул голову, внимательно рассматривает ветку каштана. Буль тормозит всеми лапами, захлёбывается от лая. Ноль внимания со стороны кота. Так же неподвижен и важен. И тогда буль развернулся к хозяину, задрал голову и жалобно-жалобно ... завыл. У-у-уу!!! А кот по-прежнему задумчиво смотрит вдаль, полностью игнорируя воющего от огорчения буля. Но мне показалось, что он ухмыльнулся в усы.

Он ещё и джентльмен
Кот сидит на своём рабочем месте. Из подъезда робко выходит домашняя кошечка, трусливо прижимается к стене и садится рядом с заветными припасами кота. Кот, оглядев и оценив кошечку, медленно поднимается, неторопливо уходит дальше по дорожке метров на 5 и садится спиной к даме, всем своим видом показывая: «Я не жадный, ешь всё, для такой красавицы ничего не жалко".

10:16 

Как-то всё оно грустно и душно. Принимаю кардинальные меры, слушаю Джеймса Ласта, где два любимейшие фрагмента музыки Моцарта: Andante и Fantasie.

tunnel.ru/post-orkestr-dzhejjmsa-lasta-igraet-m...
Сначала Andante, потом Fantasie... и так по кругу.

08:32 

Оказалось, у меня есть читатели! Думалось мне, что больше писать и не буду, но коли так, то продолжу потихоньку. Как только соберусь с мыслями, а то они после отпуска ещё бродят по весям всяким.

www.youtube.com/watch?v=f9VdxKOlaiI
Для вдохновения послушаю. :)
P.S. А с обещанным фото пока в задумчивости. :hmm:

10:48 

Фотография на память
Нашему начальству пришла в голову странная идея, сфотографировать преподавательский и лаборантский состав кафедр института и поместить фотографии коллективов на стенде, коий и повесить на видном месте рядом с соответствующими кафедрами.
Наш коллектив поначалу сфотографировали на фоне красного знамени, мне удалось нырнуть в последние ряды и там малость спрятаться. Ибо испугалась «художественных» студенческих рисунков на фото, представив, что они со мной сделают, эти любители заборной живописи.
Но фото шефу не понравилось, и нас снова сфотографировали. На этот раз мне не удалось спрятаться: усадили на самом видном месте. Я пришла в ужас.
Стенд с фотографией повесили рядом с лабораторией. У меня занятия по лабораторным работам закончились, и я в том корридоре не появлялась. Но спустя какое-то время мне что-то там понадобилось, я, пряча глаза, пробежала мимо этого фото, мельком всё же глянула и… обалдела.
Не буду лицемерить, стояла и аки лошадь ржала, и удивлялась, и откровенно злорадствовала. Это была картина маслом.
У одного из «рьяных» были выколоты глаза, другому – пририсовали нечто неприлично-пошлое, лицо шефа было закрашено чем-то чёрным, а у меня за спиной оказались маленькие изящные ангельские крылышки.
Поскольку у нас лабораторные работы закончились, то разрисованный стенд долго не замечали, но потом сняли.
А у меня осталось в памяти: нечто тощее и маленькое сидит, сложив ручки на коленях, а на спине красуются крылышки ангелочка.
На этом закончилась моя первая жизнь и началась вторая.

P.S. Фото этапа большого пути первой жизни будут здесь. Скоро. :)

08:16 

И наступил экзамен весеннего семестра. А экзамен у них вдруг стал принимать один из «молодых и рьяных» (писала о них), результат оказался плачевным: больше половины группы получила двойки, остальные тройки. Всё! Я посмотрела ответы, ежу было ясно, что происходило, но что я могла сделать?!

Шеф на кафедре устроил мне разнос, потрясая ведомостью с двойками, но не это было горестью. Мне было неимоверно стыдно перед этими крестьянскими ребятами, такими трудолюбивыми, столько перетерпевшими от меня, а в результате получившими вот такой результат. Я горько понимала, что если бы не я, а был у них другой преподаватель, то всё было бы прекрасно (как это было в группах любимицы шефа). Просто шеф и его подшефники стали отыгрываться на моих студентах.
Это было мучительно, очень больно, совестно перед моими трудягами, пострадавшими из-за меня, строптивой.

Правда, на пересдачу экзаменов мои труженики пошли (странно, что они всё поняли) к другому лектору из «старой гвардии», наотрез отказавшись идти к «рьяному», а потом доложили мне, заловив на кафедре, :), что все благополучно пересдали, а некоторые очень гордо докладывали, что на пересдаче получили хорошие оценки. Да и сам лектор сказал мне, что некоторым на пересдаче мог бы поставить оценки «отлично», просто на пересдачах у нас так не принято. Но это было малое утешение.

Пришёл мой последний учебный год, шеф начал артподготовку, готовясь выгнать меня из института, я еле успевала зализывать раны.
Весна, 8 марта. Я на занятии. Кто-то скребётся в дверь. Выхожу. Стоят мальчишки из этой бывшей группы трудяг во главе со старостой (уже третьекурсники) и, торжественно поздравив, вручают мне огромный букет свежих мимоз.
Запах этих мимоз и тот кусочек счастья я храню очень бережно.

07:04 

Но спустя какое-то время наш шеф-горняк поломал эту систему. Я обнаружила, что мне стали «впихивать» самые слабые группы, где вообще не было отличников или хорошистов (всё по тем же результатам экзаменов после первого курса). Но оказывалось, что эти откровенные троечники вдруг получали (не все, конечно) на экзамене хорошие и отличные оценки, двоек в моих группах было всё так же очень мало да и те «двоечники» с лёгкостью пересдавали. Мало этого, были такие случаи, когда мои студенты не соглашались с «тройкой» и просили о пересдаче, уверенные в своих знаниях. На мой вопрос, зачем, отвечали, к примеру: «Так я же Сергею (группа лектора) помогал делать задания, консультировал его, так он получил «отлично» на экзамене, а я «тройку». Хочу пересдать.

И тут начались «метаморфозы» милого лица. К моим студентам стали предъявляться «особые» требования. В этом направлении работали очень старательно те «молодые и рьяные», о которых я уже упоминала. Моих студентов «заваливали» на экзаменах немилосердно, буквально издевательски. А мне ничего не оставалось, как усиливать свои требования к студентам, буквально «зверствовать», не принимая ни заданий, ни контрольных, пока я не убеждалась, что студент выучил всё безукоризненно и сам был уверен в своих знаниях. Я была совершенно уверена, что студенты меня ненавидят за моё «буквоедство» и придирчивость. Им ведь не объснишь всю эту мерзость.
Да и шеф на каждом заседании рассказывал, что студенты жалуются на меня, что я «зверствую» и гоняю неповинных студентов, почему-то придираюсь к ним и пр. Я знала, что жалуются эти самые «гнилые яблоки», уверенные в своём праве получать зачёт за папу и маму, но …

Это был год, после которого в следующем учебном году меня уже выгнали. Мне дали «особенную» группу, где собрали второгодников со всего курса, отчисленных за неуспеваемость, и мальчишек, которые вернулись из армии и начисто забыли всё, что хоть мало-мальски когда-то знали. Я на первом занятии им всё объяснила (см. «Вначале небольшой экскурс в предысторию») и мы принялись работать. Но это были не те «гнилые яблоки», о которых я упоминала, а мальчишки из глухих сельских школ, у которых не было полезных для нашего шефа пап и мам, на которых махнули рукой и которые уже тоже в себя не верили. За этих ребят шеф на ковёр не вызывал и не требовал поставить зачёт за «красивые глаза».

Но была одна отрада. В отличие от «гнилых яблок» они не стали прогуливать, они вцепились в учёбу и заработали. Да ещё как!!! Поначалу им приходилось вспоминать буквально азы, а у меня переписывать контрольные работы не один и не два раза. Были они стеснительными (поначалу), но потом начали задавать мне вопросы (на перемене, не давая мне времени передохнуть), буквально вгрызались в эту науку – сопромат, задания они тоже сдавали не с первого, и даже не с третьего раза, горестно сообщая другу: «Опять погнала». Но никогда не скулили. И ещё они никогда не требовали, не вымогали с меня оценку и зачёт, как это было принято у «гнилых яблок», не скандалили, а безропотно отправлялись доучивать то, что по моему мнению не доучили.
В осеннем семестре они благополучно сдали (все!) экзамен, были и тройки, и хорошие оценки, но главное, они не попали под отчисление. Я хоть и радовалась, но в весеннем семестре ещё усилила требования.

12:29 

Ещё крупицы счастья в несчастьях

Я писала о методике обучения, которую родила в «муке и упорстве», но как-то упустила написать о результатах. А результаты оказались поразительными. Я вела только практические занятия, обучая студентов решению задач, а экзамены принимал лектор, который читал лекции по теории. И вот оказалось, что на экзаменах в группах моих студентов стали господствовать оценки «отлично», «хорошо», редко «удовлетворительно» и полностью исчезли двойки. Моя группа, где я была куратором и одновременно вела практику (а их я гоняла особенно немилосердно и придирчиво), так и вовсе на экзаменах побила все рекорды. Лектор с изумлением показывал мне пачку листочков с ответами, где были безукоризненно решены задачи и ответы по теории, ответы на дополнительные вопросы и как результат, около 70%!!! студентов получили отличные оценки.

Отступление 1
С этой группой была одна смешная и грустная история.
Шеф обязал кураторов посещать курируемую группу в общежитие, воспитывать, так сказать на дому (студенческом). Я посетила общежитие один раз, посмотрела, как они расселились. А дальше… я испытывала совершенно мучительную неловкость от «вторжений» в их личные пространства :), посему так и не смогла заставить себя туда ходить и просто затаилась, надеясь, что меня не заловят проверяющие.
Но однажды, когда я была на кафедре, ко мне заявились представители группы во главе со старостой, они таинственно вызвали меня и сообщили, что к ним приходили проверяющие и спрашивали, сколько раз я приходила к ним в общежитие.
- Не волнуйтесь, мы им сказали, что Вы к нам приходите каждую неделю.
Было очень неловко.


В экзаменационном билете был один теоретический вопрос и две задачи. В результате методики миниатюрных контрольных да и прочих придумок студенты стали спокойно решать обе задачи, но не все справлялись с теоретическим вопросом.
Лекторы стали предъявлять мне претензии, что если студент не ответил на теоретический вопрос, то он упорно просит в виде дополнительного вопроса дать ему порешать задачи. :) В-общем, методика работала, успеваемость моих студентов год от года становилась лучше.

Отступление 2
Мы вели занятия на всех факультетах. Но студенты на факультетах очень сильно отличались. Скажем, на одном факультете был большой конкурс и там отбирались соответственно сильные мальчишки, а был факультет, где почти не было конкурса, вот там были очень слабо подготовленные ребята,часто и второгодники. Обычно, нам распределял группы зав. кафедрой (прежний), стараясь, чтоб было равномерно: несколько групп сильных, несколько групп средних и несколько групп слабых (это можно было определить по их успеваемости на первом курсе). Бывший зав. кафедрой понимал, что со слабыми группами приходилось работать гораздо больше, времени на то, чтобы принять у них задания, лаб. работы (заставить их хоть как-то это выучить), уходило в разы больше, чем с обычными группами, да и мучений тоже. За недопуск к экзаменам спрашивали с нас. Но халтуру пропускать мне было «некомильфо».

08:50 

Моя Золотая Рыбка подарила мне в те дни дискету с музыкой Моцарта в исполнении оркестра Джеймса Ласта. Почему-то «Andante aus Sinfonia Concertan» запало в душу.
Тогда очень часто я слушала это удивительное Анданте, и странное дело, на душе становилось теплее. Очень люблю. Но уже слушаю не так часто.

tunnel.ru/post-orkestr-dzhejjmsa-lasta-igraet-m...

09:03 

Ещё вспомню тут этот эпизод, чтоб потом читателям (ежели такие вдруг имеются) понятнее была одна моя крупица счастья. О ней напишу позже.

Комплекс изгоя
Это был тяжкий для меня период, когда часто хотелось просто умереть.

Отмирали уже всяческие демонстрации. Эта была одной из последних – первомайская. На неё загоняли по списку, в обязательном порядке, иначе грозило крутое взыскание. Каждая кафедра выделяла по несколько человек, а вот мой шеф обязал только меня (как самую политически неграмотную) демонстрировать верноподданность. Следовательно, я пришла на место сбора одна.
Все разбились по кафедрам и компаниям, образовав кружочки, кругом были знакомые и незнакомые лица коллег с других кафедр. Я начала оглядываться, увидела в сторонке трёх знакомых женщин, подошла, поздоровалась, разговорились. Вдруг из одной компании окликнули двоих: «Идите к нам, тут у нас интересная история». Остались мы вдвоём с женщиной по имени, скажем, Надя. Надя начала как-то неловко оглядываться, и тогда из другой компании раздался голос: «Надя, идите к нам!» Надя смущённо мне улыбнулась, кивнула и ушла.
Вокруг в кружочках разного диаметра веселились коллеги, а вне кружочков, в центре торчало поникшее деревце (156см роста в кроссовках) в моём лице, и мне казалось почему-то, что меня оплевали сверху донизу. Я чувствовала себя униженной, заплёванной, было больно, одиноко, паршиво, даже не подберу слов для тогдашнего состояния моей души. И невероятно хотелось зареветь, но этого я не могла себе позволить.
С тех пор, если мне мерещится ЭТО, я прячусь в свою обжитую скорлупку, плотно захлопываю створки, выкрикивая: «Нас здесь не стояло».

И ещё я не могу видеть, когда «стая» единомышленников нападает на одного, может быть, и справедливо, но когда вся стая (как один!) дружно, радостно, увлечённо, с наслаждением «клюёт» и изгаляется над одним человечком, изгоем, мне становится невмоготу.
Однажды я получила уже здесь горький опыт. Не выдержав, вмешалась, попыталась поддержать, пойдя против стройных рядов ППКСников. Результат был плачевным.
Но это уже другая и неинтересная история.

И смешное. Если я вижу всего лишь по телевизору! как со смаком унижают кого-нибудь, я выключаю телик и впадаю в глубокую меланхолию.

А недавно рылась в старых книгах нашей библиотеки и обнаружила свои стихи, написанные именно тогда, когда я старалась не умереть. Они были в старом блокноте с ненужными уже заметками. Каким чудом они сохранились, этого не знаю. В то время я обычно писала стих и тут же выбрасывала.
И хотя после одной «школы» и прекрасного Учителя (ещё, может быть, напишу о нём) я бы сейчас переписала всё более «соразмерно», но не стала править найдёныша, чтобы осталась «историческая правда». Сейчас вижу, как точно передают эти корявые, графоманские стихи тогдашнее моё состояние.
По всему было видно, что писала я их, когда готовилась к лабораторной работе «Определение предела прочности металлов».

15:00 

Сегодня день вчерашний напомнил песни А. Суханова. Послушаю ещё. :)
На стихи Юны Мориц «Не бывает напрасным прекрасное».
www.youtube.com/watch?v=rpHkgL-w-r0

08:48 

Ещё один кусочек воспоминаний
Подшефный совхоз. Огромное поле, заросшее бурьяном, тщательно разбито на полоски, на границах которых установлены таблички с названием кафедр. Это наши наделы. На полосках трудятся бригады коллег-мужчин с соседних кафедр, а нашей кафедре не повезло, мужчин не нашлось и на поле выгнали только меня и молоденькую лаборантку – хлипких неумех.
Солнце немилосердное. Недавно прошёл дождь. На обуви мгновенно образуются неподъёмные комки грязи. Объявлено, что мы сможем уйти только тогда, когда выполем свой участок. Смотрим на уходящую вдаль полоску с тихим ужасом.
Рядом с нами участок, где трудятся молодые специалисты-инженеры. Среди них оказывается один из моих бывших студентов-вечерников. Вежливо раскланиваемся, и они, ловко и споро выпалывая свой участок, быстро уходят вперёд. А мы медленно ползём, всё ниже и ниже припадая к земле.

Краткое отступление.
Я – совершенно не приспособлена к такому труду. Да уже и болеть к этому времени начала. Когда мы сидели на лавочке в ожидании автобуса, который отвезёт нас на работу, ко мне подошёл мой коллега из «старой гвардии», посетовал, что я сегодня какая-то бледненькая и пожелал удачи. Я подумала, что удача мне ой как не помешала бы!


Вот уже я ничего не вижу вокруг, только бурьян, бурьян и бурьян. И уже замысливаю просто сесть в эту самую грязь, а ещё лучше – лечь, закрыть глаза и всё: попрошу меня не беспокоить.
И вдруг!!! обнаруживаю перед глазами чью-то кроссовку. Поднимаю голову и вижу улыбающихся спецов и чистую полоску, лично нам принадлежащую. Я не успеваю ничего сказать, как они быстро убегают, а мы, гордо вскинув на плечи орудия труда, идём отчитываться о проделанной работе.
Храню это воспоминание с нежностью.

P.S. Больше я в подобную ситуацию не попадала, потому что подключилась (ну а как же без неё?!) моя Золотая Рыбка. И как всегда, сразу разработала методику скоростной и эффективной работы (сбора помидоров, к примеру), в результате я уже с лёгкостью проходила совхозные испытания и в первых рядах уезжала домой.
Но это уже другая история.

07:50 

Сегодня Александру Суханову, математику, композитору, барду исполнилось 67 лет. Я люблю его песни.

Пусть здесь звучит одна из многих любимых: «Зачем и о чём говорить» на слова И.Бунина
www.youtube.com/watch?v=cC8aJai-i10

08:59 

Прежде, чем продолжу дальнейшее повествование, напишу о своём «подвиге».

О преподавательской гордости
Я пришла на курсы занятий по немецкому языку (курсы по подготовке для последующей сдачи кандидатского минимума, кстати, с диссертацией ничего не вышло). Знала язык я и так плохо, а теперь и вовсе забыла. Когда преподавательница спросила меня, что я помню из немецких фраз, я ответила: «Аnna und Marta baden», «Hende hoh», «Ahtung», «Ih bin …», «Danke». Преподавательница только вздохнула. На занятиях мои сокурсники бойко лепетали по-немецки. Преподавательница несколько раз пыталась вытащить меня на немецкий разговор, а я начинала заикаться, краснеть, кукожиться, и преподавательница махнула на меня рукой.
Но преподавательница оказалась классной, в отличие от моего школьного учителя и преподавательницы во время моей студенческой учёбы здесь. Я с удивлением обнаружила, что в длиннющей немецкой фразе на пол-страницы можно легко разобраться, поймав подлежащее и сказуемое за хвостик. И от занятия к занятию немецкий язык всё меньше и меньше вызывал во мне ощущения сумрачного германского гения.
И вот подошли к концу наши занятия. Я написала требуемый реферат. Теперь его надо было сдать. Сдача представляла собой пересказ содержания (на немецком языке, разумеется). Преподавательница предупредила меня, что будет принимать реферат на последнем занятии. Конечно же, почти все реферат уже сдали.
На перемене она выгнала всех из аудитории, горько вздохнула и, не глядя на меня, велела: «Рассказывайте». Не успела я открыть рот, как в аудиторию началось паломничество: кто-то забыл сигареты, кто-то хотел взять тетрадку, а кто-то и вовсе молча «ввалился» в аудиторию, не дожидаясь звонка. Паломники сгруппировались и с интересом уставились на меня: наверное это были любители слушать речи заик. :)
А я плавно и неторопливо начала пересказывать реферат. Когда закончила рассказ, преподавательница робко задала мне вопрос. Я так же плавно и неторопливо стала отвечать. Никогда на забуду, как гордо она выпрямилась, задрала носик кверху и иронично посмотрела на паломников.

E-mail: info@diary.ru
Rambler's Top100